Русские женщины - это отравленные берёзки: хочешь напиться весеннего сока, а течёт одна мутная желчь. Многие теперь носят парики, потому что на химии. Эпидемия рака накрыла страну с головой. Флюиды бессилия и ненависти неизменно перерождаются в раковые клетки. Русские мужчины - это философы и властители мира. Они мастерски, с интеллектом больного шизофренией профессора подводят основательную базу под теорию уничтожения всех европейских народов. Их бог - Сталин, потому что он убивал - много, массово, безнаказанно, они тоже мечтают об этом. Это так называемая русня, которая изуродовала городские парки, в которых я любил гулять, сочиняя стихи. Теперь там везде дешёвые поспешные скульптуры военных с семьями и без, посвящения погибшим солдатам, какие-то таблички с никому не известными именами, советской и новомодной символикой и, конечно, камеры на каждом столбе. Иногда встречаются выставочные нагромождения военной техники, по ним ползают редкие малыши, которых осмелились народить ядовитые берёзки за пособие матерям будущего пушечного мяса. На улицах городов многочисленные билборды с непривлекательными портретами погибших, имён которых никто не запоминает, потому что это лишняя информация. Имя человека, который ничего не создал, а просто погиб за деньги в чужой стране – даже для "великих русских" лишняя информация. И кругом реклама: «Мужская работа», зазывающая никудышных провинциалов за европейскую зарплату на войну, словно мужчина создан для того, чтобы убивать, а не создавать. Подмена понятий для нации, у которой и так не осталось потенциала, которая почти выродилась.  

В подъезде снова женские крики - это очень молодая вдова погибшего наёмника делит с его матерью вознаграждение за его смерть. Примешивается мужской баритон – у молодой вдовы новый мужик. Блондинка только недавно въехала в четырёхкомнатную квартиру, поэтому неизвестно, жили они вместе или это полностью фиктивный брак. Возможно, погибший парень так ни разу и не познал ушлую пигалицу, как мы знаем, мошеннических схем с фиктивными браками очень много. Лично я видел её лишь мельком, но пенсионер Семён Лемаркович из квартиры напротив, который бредит возрождением СССР и критикует современную армию за чрезмерный либерализм в отношении бандеровцев, мимоходом просветил меня в части новой жилички. Сегодня четверг, но я отправляюсь на кухню за коньяком «Ararat Dvin», который позволил себе с заметно уменьшенной премии в честь профессионального праздника.

Мне сорок лет, у меня прекрасная фарфоровая улыбка, худощавое телосложение, трёхдневная щетина и неплохой гардероб. Живу в квартире, что завещала мне бабушка, с родителями почти не общаюсь. Я был женат на прекрасной женщине с необычным именем, младше меня на десять лет, которую завоевал поэзией, но испортил ей жизнь и бросил. Несмотря на небольшую зарплату, с виду я премиальный мужик и лакомый кусок для любой дешёвки, потому что похож сразу на всех голливудских актёров. Я слушаю винил, не курю и пахну туалетной водой «Lacoste L.12.12 Blanc», веду дневник, смотрю классику Голливуда и читаю оппозиционные каналы в Телеграмм.

Когда пьёшь коньяк, бокал должен быть идеально чистым, как душа скопца, даже если это вечер четверга. В предвкушении прекрасных минут причастия, ощущая запах благородного напитка, с чистейшим фужером меж пальцев под композицию английской джаз-рок группы «Affinity» я плюхаюсь в кресло и на минуту закрывают глаза… Нет, это невозможно. Новые соседи отвратительно громко орут, нужно закрыть дверь в комнату. Я ставлю фужер и бутылку на журнальный столик и понимаю, что в коридоре осталось только два голоса: визжащий – пигалицы и мужской - её нового мужика. Я приближаюсь к дверному глазку, там скандал, но матери погибшего наёмника уже нет. Возможно, новый избранник узнал тайну блондинки и теперь кроет её последними словами. Я запахиваю халат ZIMMERLI (приобретённый для свиданий), и открываю дверь. При виде меня пара замолкает.

-Добрый вечер, соседи, что произошло? - с улыбкой я приветствую шумную пару.

 -Да какое добрый, какие соседи?! - кидает на ходу мужик в дешёвой парке и, громыхая незашнурованными берцами, исчезает в лабиринте лестничной клетки. Блондинка откровенно пялится на меня, её юную мордашку осеняет улыбка вожделения.

- Извините, я просто избавлялась от назойливого ухажёра. Вы меня буквально спасли, – изыскано врёт мне милое создание, словно несколько секунд назад из её пухлых губ не вырывался трёхэтажный мат. Любая женщина имеет способность мгновенно меняться, становясь копией того, кого она хочет соблазнить, видимо сексуальная пигалица решила, что перед ней аристократ. Каждая так называемая тёлка владеет необходимым минимальным запасом информации о тачках, бизнесе, поэтах и писателях, компьютерных играх, роке, рэпе, чтобы при первой встрече подпеть самцу, убедив, что она с ним одной крови. Если речь пойдёт о совсем неведомых ей вещах, она будет слушать и запоминать, а потом всю ночь гуглить и заучивать наизусть имена футболистов, марки квадроциклов, названия музыкальных коллективов, или приёмы рыбалки – ни одна женщина не хочет жить одна, это скучно, стыдно, подруги сровняют с косметической глиной, поэтому потеряв одного, она сразу же ищет другого «единственного».

- Ну что же, рад, что помог. Приятного вечера. Меня же ждёт коньяк, – я закрываю дверь, захожу в комнату и включаю на ноутбуке видеозапись – незаметная камера под потолком. Жду. Естественно, спустя пару мгновений раздаётся робкий стук. Открываю. Снова она.

- У Вас правда коньяк? Не могли бы Вы поделиться? У меня руки после скандала трясутся.

Приглашаю войти, достаю второй фужер. Мы садимся в кресла. Она смотрит коньяк на просвет, изучая оттенок, покачивает бокал, принюхивается, делает глоток.

- О, какой хороший коньяк! – восклицает она, словно разбирается в благородных напитках.

После второго бокала она встаёт на колени и ползёт ко мне. Добирается до члена и начинает делать минет. Извините, пишу как есть. Потом мы бесстыдно сношаемся в самых немыслимых позициях и засыпаем прямо на ковролине.

Утром, вежливо избавившись от соседки, я еду на работу. Моя контора в полной депрессии – средств нет ни на что. Бюджет муниципального предприятия в этом году сокращён в три раза, коллектив оптимизирован вдвое. Может оно и к лучшему, поубавилось бюрократов (а точнее пожилых бюрократок), которые работали ради работы, мешая тем, кто пытался сделать что-то реальное и полезное для общества. Все средства государства направлены на СВО, но линия фронта не двигается – полное разочарование для тех, кто мечтал о тотальном истреблении европейских наций.

Щёлкаю выключателем, на потолке горит только четыре лампы – нет средств даже на обслуживание здания. Слава богу, скоро отпуск. Хорошо, что не дал соседке телефон – не будет мешать рабочему процессу. Как же там её зовут? А, пофиг. В отделе остался один я, поэтому вся непродуктивная и бессмысленная работа с отчётами и письмам свалилась на мою голову. Ну и прекрасно… день пролетает совершенно незаметно. О, уже 16 часов. С пятницей!

Вчера, открывая коньяк, успокаивал себя, что пятница будет трезвой. Но Вы же понимаете, что это невозможно. Останавливаюсь у супермаркета (я владелец новенькой «Весты»), покупаю недорогой виски, направляюсь к выходу, и тут гаснет свет. Осенние сумерки окутывают погасший город. Я включаю фары и еду домой. Звонок на мобильник. Приятель (друзей у меня, к счастью, нет) взволновано сообщает, что дроны атаковали ГРЭС, отключено электричество, вода, отопление. Понимаю, что мне пофиг. Моё место во дворе кто-то занял. Козлы бл-дь. Магнитный замок, естественно, не работает, в подъезде темень. Подсвечиваю айфоном, поймав себя на мысли, что до сих пор не знаю, где у него фонарик. Сосед Лемаркович шарится в распределительном щитке. Уточню, ударение на «а», то есть отца его звали Лемарк, от производных Ленин, плюс Маркс.

- Привет, Лемаркович. Не пытайся даже. Нет света во всём подъезде и, по-моему, в половине города. И воды, и отопления тоже нет. Дроны атаковали нашу ГРЭС.

Лемаркович, услышав меня, сильно возбуждается:

- Вот послушай, что я тебе скажу, Человек только тот, кто рождён Родиной, а от женщины появляется ребёнок. Слово ребёнок от еврейского ребе. Филологи утверждают, мол, от русского – роби, но, главное, что раб. Женщина делает всё, чтобы оставить его при себе. Вот, к примеру, наши вожди - Путин и Сталин, встали у власти, потому что были цельные, но тянуть с очищением не стоит. Есть деревенские мужики, которые точно знают: самка – не человек.

- О каком очищении ты говоришь, Лемаркович?

- А вот о каком, – ответил сталинист, показывая дрожащим пальцем в темноту. Я подсветил и увидел на полу за дверьми большой советский топор для разделки мяса.

- Шутишь, или серьёзно?

- Оба вождя отказались тешить своих жён. Надя Аллилуева застрелилась, а Люда вышла замуж за самца младше на двадцать лет. Для добра самок надо прилюдно казнить, но вожди не идут на это, потому что общество тварей не исповедует истину – баба не человек. Для казней надо признать евреев и самок нечеловеками, но все страны признали равенство, как догмат. Все, кроме русского народа. Поэтому только русские способны восстановить разумную жизнь. Сучку эту надо казнить первой.

- Лемаркович, извини, я устал.

- Не понимаешь, потом поймёшь. Бабы, бабки... Видишь, как она поступает?! Казнить – огрызается сосед. Лемаркович гонит и пьёт и исключительно самогон, утверждая, что в магазине одна химия, а это своё – экологически чистое.

Воду дают почти сразу, свет появляется через час. У меня ещё половина бутылки, и завтра никуда не нужно. Хорошо! Снова стук в дверь. Открываю. На пороге полная измученная женщина лет пятидесяти. Тяжело дышит.

-Где она?

-Кто?

-Эта мошенница? – кивает на квартиру блондинки.

- Я не знаю.

- Оказывается, это уже третий у неё. Вот где и когда, скажите, они успели расписаться? Как они это делают?

-Вам плохо? Может, воды?

-Ничего не надо, вода с собой (женщина приподнимает сумку). Это вилдаглиптин виноват - отечественный, с «Озона». Не помогает ни черта. А импортного нет. Диабет у меня, а сахар понизить не могу. Видимо, там мел вместо активного вещества. Импортозамещение такое в стране.

- Понимаю. Вы пишите на неё заявление в прокуратуру, пусть они разбираются. Скандалить опасно, она ведь и подставить может. Сами будете виноваты.

- Вы правы, хорошо, спасибо Вам.

Несчастная женщина, пыхтя, растворяется в лабиринте лестничной клетки.

В планах на субботу у меня пересмотр всех четырёх частей «Охотников за приведениями». Почему я люблю пересматривать старый Голливуд? Просто мне нравится та жизнь, их одежда, быт, мировоззрение. Я тогда был совсем маленьким, но очень люблю эту эпоху. Для меня это не просто фильмы, это другой мир. Вот где сейчас купить такой тёмно-зелёный плащ, как на герое Билла Мюрея во второй части «Охотников»?

Ближе к обеду стук в дверь. Надо починить звонок. Смотрю в глазок, там соседка с пакетами в руках. Открываю.

-Пришло время веселиться! – восклицает расфуфыренная пигалица. Короткий монолог явно отрепетирован.

-Пошла нах-й восемь раз, – отвечаю ей с доброй улыбкой и закрываю дверь прямо перед её носом. Смотрю в глазок.

- Урод, п-дар вонючий, – обиженная дрянь уходит к себе.

В воскресенье, решив, что нужно прогуляться, одеваю лучшую одежду. После проведённого у телевизоров субботнего вечера граждане выползают за пивом. Завтра всем на работу, и крепкое в большинстве семей отменяется. Весь вчерашний вечер для них орали ведущие вызывающих омерзение, заказных программ: «Хохлы – унтерменши, Украина – не страна, наши мальчики – герои!» Есть ещё один вид заказухи, когда разоблачают ставшего неугодным режиму чиновника или коррупционера. Его скармливают народу, распластавшемуся у плоских экранов.